Фото Михаила Гутермана.

 

Рутинную "Царскую охоту" Мария Аронова (Екатерина) превратила в эксцентрический гротеск, несмотря на противодействие партнеров и режиссера

Роман Должанский. Императрица на 40 минут . Мария Аронова сыграла Екатерину Великую (Коммерсант, 05.11.2002 ).

Елена Губайдуллина. Любовь земная и любовь небесная . Премьера "Царской охоты" в Театре им. Вахтангова (Известия, 05.11.2002 ).

Ирина Алпатова. Застой опасней поражения . "Царская охота" Леонида Зорина в Театре имени Вахтангова (Культура, 14.11.2002 ).

Григорий Заславский. Театральная публика становится равнодушной к политическим мотивам . Анна Дубровская как Борис Березовский, или «Царская охота » в Театре имени Евг. Вахтангова.

Ольга Фукс. Недолюбленность страшнее самозванок . Л. Зорин. "Царская охота". Режиссер Владимир Иванов. Театр им. Вахтангова (Вечерняя Москва, 21.11.2002 ).

Царская охота. Театр им. Вахтангова. Пресса о спектакле

Императрица на 40 минут

Мария Аронова сыграла Екатерину Великую

В Театре имени Вахтангова сыграли премьеру спектакля "Царская охота" по пьесе знаменитого советского драматурга Леонида Зорина. Режиссер Владимир Иванов расширил до масштабов большой сцены скромный дипломный спектакль, который несколько лет назад поставил в Щукинском училище для двух своих талантливых студенток – Анны Дубровской и Марии Ароновой. Последняя и теперь скрасила обозревателю Ъ РОМАНУ ДОЛЖАНСКОМУ театральный вечер.

Знаменитые советские драматурги, по разным причинам молчавшие все 90-е годы, в нынешнем сезоне вновь становятся ньюсмейкерами. Михаил Шатров заканчивает новую пьесу про Ленина и думает о педагогике. Александр Гельман написал текст на злобу дня – про грязные политтехнологии на президентских выборах. А вот Леонид Зорин вернулся в театр со старой пьесой. "Царская охота" была написана на исторический сюжет о Екатерине и княжне Таракановой: императрица посылает своего бывшего любовника графа Орлова выманить самозванку в Россию. Та клюет на удочку, влюбляется всерьез (он, как выясняется, тоже) и в результате оказывается в Петропавловской крепости. В 70-е годы Роман Виктюк поставил в Театре имени Моссовета по этой пьесе один из лучших своих спектаклей – с Маргаритой Тереховой, Людмилой Шапошниковой и Леонидом Марковым в главных ролях. С тех пор пьеса устарела ровно настолько, насколько и должна была устареть крепкая, честная пьеса хорошего драматурга. Тем более что любой исторический сюжет из жизни русских царей цензурой воспринимался тогда с недоверием, а автор, хоть и не числился в диссидентах, не преминул вплести в амурно-авантюрный сюжет всякие колкости про власть и ее взаимоотношения с художником.

Умные редакторские ножницы сегодня плачут по "Царской охоте". Но Владимир Иванов решил все оставить как было. В конце концов, главное в этой пьесе – две женские роли. Их несколько лет назад в удачном дипломном спектакле сыграли студентки Анна Дубровская и Мария Аронова. Теперь они стали молодыми примами вахтанговской труппы, и театр решил, что двойной ремейк – пьесы и дипломного спектакля – украсит репертуар. Старейший художник Иосиф Сумбаташвили упаковал сцену сплошь в белое, а посреди нее водрузил два громоздких вращающихся трамплина с державными символами наверху. Сам спектакль таков, что мог быть поставлен и 30 лет назад, и через 30 лет, к сожалению, сможет быть поставлен. Он расположен в том унылом вневременном театральном тупике, где издревле положено в прологах в темноте медленно идти через сцену со свечками, музыку использовать в качестве эмоциональных иллюстраций, сами эмоции форсировать старомодно поставленными театральными голосами и мимикой, а смены эпизодов отмечать скверными дивертисментами ряженых слуг. Имя таким спектаклям легион, разбирать и описывать их бесполезно, и как раз за такие спектакли театральное искусство не жалуют люди, ждущие от любого искусства живой современной энергии.

Среди всей этой беспросветной рутины Мария Аронова отлично играет Екатерину Великую. У набеленной и затянутой в бархат и парчу императрицы, кажется, осталось мало женского, зато в речи и движениях появилось сходство с механической куклой, которую подсунули на русский трон. Она говорит с искусственным немецким акцентом, делает значительные паузы, смотрит в одну точку, а доверительно наклоняясь к собеседнице, едва не утыкается той в шею. Госпожа Аронова, в других ролях часто напирающая на приемы острой характерности и играющая бесшабашно, без тормозов, здесь показывает класс мастерского комедийного минимализма и в то же самое время – той высокой эксцентрики, от которой вдруг пробирает безотчетный страх. Не поймешь, что на самом деле думает эта обреченная на одиночество владычица огромной страны. Обычно от такого рода ролей ждешь слома, момента, в который героиня даст волю чему-то накопившемуся внутри. Однако Мария Аронова остается до конца верна выбранному рисунку. Тем страшнее ее месть: надо видеть, как на стеклянные глаза наворачиваются слезы ревности и как отсылает царица графа Орлова лично провести допрос плененной соперницы. "Это тебе от женщины, а императрица тебя вознаградит" – последние слова роли, обращенные к бывшему любовнику, после которых Екатерина, видимо уже навсегда, превращается в царственного истукана. Очень жалко, что театр наверняка не согласится сократить "Царскую охоту" до 40 минут и показывать только те сцены, в которых участвует Екатерина.

Елена Губайдуллина

Любовь земная и любовь небесная

Премьера "Царской охоты" в Театре им. Вахтангова

Новая "Царская охота" - спектакль простой и правильный. Досконально проработаны роли. Точно расставлены световые и музыкальные акценты. Исторически достоверны костюмы. Минималистские декорации лишь обозначают место действия, не отвлекая внимания от основной интриги. Екатерина Великая жестоко расправляется с самозванкой Елизаветой, в охоте на заведомо слабую жертву стремится утешить не столько государственные, сколько женские амбиции. Но чем тщательнее излагается пьеса, тем чаще встает коварный вопрос: "Зачем?"

Зрителям в который раз рассказали, что мир держится на противоположностях. Любовь и власть, мечта и дело, слабость и сила. Хотя спектакль обещал более сложные параллели. Роли соперниц сыграли Мария Аронова (императрица) и Анна Дубровская (Елизавета) - одни из самых интересных молодых московских актрис. Режиссер-постановщик Владимир Иванов пестует их с первого курса Щукинского училища и понимает индивидуальности этих актрис так, как никто другой. И за пьесу Леонида Зорина Иванов взялся ради своих талантливых учениц. Взялся уже во второй раз. Когда-то Аронова и Дубровская играли "Царскую охоту" на выпуске - по-студенчески азартно, непосредственно и бесшабашно. Теперь вернулись к пройденному, став более мастеровитыми.

Продумана и взвешена каждая интонация, каждый жест и поза. Но спектакль то и дело распадается на два живописных портрета из разных галерей. Непоколебимо уверенная в себе Екатерина Вторая нарисована сочными масляными мазками. Реализм Ароновой так дотошен, что нет-нет да и соскользнет в карикатуру. Тонкая и ломкая Елизавета набросана беглыми романтическими штрихами. Дубровская играет не обольстительную авантюристку, а нежное дитя, наивно верящее всему - и приметам, и гороскопам, и обманам возлюбленного. Белоснежные сильфидные одеяния, текучая пластика, трогательно срывающийся голос - такими бывают не претендентки на царский престол, а волшебные существа из грез.

По пьесе соперницы ненавидят друг друга, но ни в одной сцене так и не встречаются. Заочная ненависть подчеркивает обособленное существование - каждая сама по себе, и противостояние никак не оправдано. В игре Ароновой - наслаждение властью и виртуозное умение скрывать свои женские слабости. Слабости все же вырываются наружу, и в такие моменты актриса поднимается до вершин мастерства. Ревность, любовь и страсть вытесняют надменную рассудочность, на глаза, привыкшие к испытующим, сверлящим взглядам, наворачиваются слезы. Игра перевоплощений безгранична - самообладание возвращается к повелительнице, вновь сдавлен голос: то ли акцент, то ли говорок, то ли притворство. Опять готова и казнить, и миловать.

Вся сцена от пола до потолка затянута белым шелком - в таком пространстве персонажи выглядят экспонатами, выставленными в музейной витрине. В центре вращается изогнутая конструкция, превращаясь то в трон, то в корабль, то в мост (сценограф Иосиф Сумбаташвили). Мерной смене сцен способствуют и игрушечные марши дворцовых солдатиков. В костюмах под восемнадцатый век продуман каждый завиток узора (художники Максим Обрезков и Светлана Синицина). Театральной схоластике с ее правдоподобными перстеньками и сургучными печатями под стать историческая демагогия Зорина. Наверное, в начале 80-х сентенции о пользе сильной власти и о том, что "великой державе застой опаснее поражения", звучали сильно и остро. Потому и режиссер мог попросту раствориться в актерах, не заботясь об игре театральных метафор. Теперь - другие времена.

Ирина Алпатова

Застой опасней поражения

"Царская охота" Леонида Зорина в Театре имени Вахтангова

В начале 80-х эта пьеса и одноименный спектакль Романа Виктюка в Театре имени Моссовета имели немыслимый успех. И не столько благодаря интригующе-авантюрному сюжету, но из-за весьма актуальных подтекстов и смысловых аллюзий. Услышать из уст Екатерины II смелую фразочку о том, что "застой опасней поражения", в момент торжества этого застоя было соблазнительно. Двадцать лет спустя давняя смелость обернулась ностальгической иронией: и времена сменились, и до утопического благоденствия далеко.

Но сменились-то не только времена, но и театральные приоритеты. Смысловые изыски текста отошли на второй план. Взамен им хочется насладиться режиссерскими метафорами, оценить постановочный подход к драматургическому материалу. Леонид Зорин пьесу свою никак не корректировал и не адаптировал. Имел, впрочем, на то полное право. Режиссер же Владимир Иванов отнесся к ней с подчеркнутым пиететом и попытался прочитать ее "в лицах". В результате действие обернулось чередой панорамных показов, явно вставных эпизодов с участием случайных персонажей.

Нечто подобное испытываешь во время водной прогулки на катере "по рекам и каналам Санкт-Петербурга". Вот Зимний дворец, а там - Екатерина II. А вот "итальянский домик" - с его балкончика мило вещает что-то великий драматург Карло Гоцци. Или вдруг некое романтическое строение - а за его окнами разыгрывается нешуточная драма молодых влюбленных. Кораблик плывет себе дальше, а персонажи остаются за чертой видимости и внимания и тут же забываются.

Едва ли не единственный объединяющий элемент спектакля - изобретательная и функциональная сценография Иосифа Сумбаташвили с явно запечатленными в ней смысловыми и "атмосферными" акцентами. Роскошные белые драпировки - и паруса, и снега российские. Гигантский трон, похожий то ли на трамплин, то ли на детскую горку - взобраться на него без посторонней помощи почти немыслимо, скатиться вниз - проще простого. Трон может внезапно раздвоиться, как двоится царская власть на истинную и самозваную. Еще один поворот - готов нос корабля, уносящий героев в далекую Россию. Откроется зарешеченное окошко на оборотной стороне корабля-трона - вот вам каземат для самозванки. И дорого, и масштабно, и в то же время уводит от скрупулезного насаждения бытовых примет "осьмнадцатого века", не заставляет выстраивать антураж Москвы, Петербурга или и того дальше - Рима. Тем более что этих примет вполне хватает в пышных костюмах (художники Максим Обрезков и Светлана Синицына).

Но событийно-психологическое единство сюжета проследить трудно. Три автономные логики - исторической достоверности, авторской трактовки и сценического решения - таковыми и остаются.

Разве что весьма убедительна по-актерски и по-человечески привлекательна Екатерина II - Мария Аронова. Хотя и этого немало. Успевшая за весьма короткое время стать звездой (только ее выход на публику сопровождается аплодисментами), Мария Аронова, действительно блистательная актриса, сейчас пребывает в весьма опасном для подлинного творчества состоянии. Бесконечное самотиражирование по рекламам, телепередачам, сериалам, антрепризам еще никого до добра не доводило. Но ее Екатерина, к счастью, смогла оставить все это за кадром. И в то же время Аронова блестяще продемонстрировала синтез всех своих актерских ипостасей - и клоунессы, и комедиантки, и мастера психологической интриги. Набеленная императрица, закованная в парадную "робу", с косноязычными бабьими интонациями, порой уморительна до предела. Но в карикатурно-шаржевую пропасть актриса своей героине сорваться не дает. Мгновенная трансформация: и вместо простоватой бабенки перед нами - самодержавная государыня Всея Руси. Цепкий взгляд, властный голос, царственная стать. Но и это еще не все. Душа этой императрицы-женщины - как на ладони. Все понимаешь: и человеческие обиды, и любовные фиаско, и материнские нелады с будущим наследником Павлом. Ничего не скрыто, хотя ведет себя Екатерина - Аронова весьма сдержанно.

И все бы замечательно, да только равных ей в спектакле нет. История любви и предательства, связанная с Елизаветой и Алексеем Орловым, уж слишком сусальна и романтически припудрена. Тут и страсти в клочья, и рыдания, и загробные голоса, и заламывания рук, и изящное балансирование на качелях, и бесконечная смена роскошных одежд. А подлинности чувств как раз и нет, только лишь красивая игра в любовь, в которую как-то верится с трудом, поскольку трафаретны оба донельзя: возвышенно-прозрачная Елизавета - Анна Дубровская и брутально-страстный Орлов - Владимир Вдовиченков. Не знающий подлинного сюжета зритель (а вдруг таковой найдется?) разберется с трудом, что же, собственно, произошло?

Между прочим, высказывание Екатерины о застое запросто можно отнести и к нынешней ситуации в Вахтанговском театре. Да и в последние годы там бывали если не победы, то достаточно заметные явления - те же "Сирано де Бержерак" Владимира Мирзоева или "Ревизор" Римаса Туминаса. Но связаны они были прежде всего с успехами режиссуры. А если спектакль играется по старинке, с оглядкой на то, что актеры как-нибудь сами выберутся, то и получается тот самый застой. Который, как было сказано выше, куда опасней поражения.

Вечерняя Москва, 21 ноября 2002 года

Ольга Фукс

Недолюбленность страшнее самозванок

Л. Зорин. "Царская охота". Режиссер Владимир Иванов. Театр им. Вахтангова

"Царская охота" Леонида Зорина - поистине неувядающая пьеса. И фильм по ней был снят, и замечательный спектакль Романа Виктюка шел в театре им. Моссовета шел не одно десятилетие. Владимир Иванов, режиссер и педагог, вернулся к знаменитой исторической мелодраме советской эпохи и выпустил спектакль, который стал воплощением умеренности и аккуратности

В историю о самозванке княжне Таракановой, погибшей из-за любви к графу Алексею Орлову, который обманом привез ее в Россию на суд Екатерине Великой, да так и не отошел от своей тоски, ибо сам влюбился в свою пленницу, - так вот, в эту историю Леонид Зорин постарался уместить побольше примет XVIII века. В этой пьесе-эпопее нашлось даже место для сцены, где великий итальянский драматург Гоцци поносит своего не менее великого пожизненного конкурента Гольдони. Отчего спектакль кажется переполненным необязательными эпизодами и проходными ролями. Реноме хорошего педагога и долгая работа со студентами сказываются в этой постановке Владимира Иванова. Бог с ней, с концепцией, с метафорами, с темпоритмом, с современными акцентами. Главное - чтобы актер заиграл. Оставим середнячков, которых в этом густонаселенном спектакле немало. Назовем "отличников" - обаятельного мачо Владимира Вдовиченкова (Алексей Орлов), Юрия Краскова в роли робкого пиита Михаила Кустова, который, по извечной традиции российской интеллигенции, потихоньку спивается, чтобы не сгореть со стыда за то, что он видит; юродствующего палача-святошу Шешковского в исполнении Алексея Пушкина да юркого Бониперти, секретаря Таракановой (Юрий Чурсин, взятый в театр совсем недавно, даже в массовках привлекал к себе внимание).

Однако ставить "Царскую охоту" имеет смысл в первую очередь, если есть достойные актрисы на роли Таракановой и Екатерины II. Актрис этих Владимир Иванов присмотрел еще на студенческой скамье, поставив "Царскую охоту" на четвертом курсе с Анной Дубровской - Таракановой и Марией Ароновой - Екатериной. Сейчас, вспомнив, что новое - хорошо забытое старое, он вновь поставил "Царскую охоту" для-этих актрис - теперь уже молодых прим Вахтанговского театра.

В первом акте княжна Тараканова Анны Дубровской предстает такой законченной хищницей и хитрой интриганкой, что понять мужчин, поголовно симпатизирующих якобы тайной дочери Елизаветы Петровны, очень сложно. Снимите с нее кринолины, переоденьте в английский костюм - и перед вами несгибаемая бизнес-леди наших дней, которая прошла огонь и воду и любого представителя сильного пола заткнет за пояс если не умом, так хитростью.

И лишь ко второму акту, сбросив с себя, точно панцирь, все эти пышные кринолины да резкие интонации, сверкая русалочьими глазами, ласкаясь к любимому, дрожа от страха и решимости, актриса играет то, что играть, безусловно, умеет - любовь.

А вот кто спасает громоздкий первый акт и по-настоящему царит во втором - так это Мария Аронова. Набеленное лицо, насурьмленные брови, легкий акцент, непроницаемый взгляд - маска власти. А за ней - мудрость старухи, искушенность куртизанки, расчетливость и взбалмошность, мстительность и прозорливость, бушующий океан неукротимого женского начала и жесткость абсолютизма. И - недолюбленность, хроническая, затяжная, уже невыносимая, которая страшнее любых самозванок и внешних угроз государству. И - безмерное одиночество на этой снежной вершине абсолютной власти, куда карабкалась с таким упорством, уничтожая врагов, теряя друзей, безжалостно порывая с любовниками, не прощая человеческих слабостей.

P. S. Лучшая женская роль сезона - вечный камень преткновения для "вручантов" и "обсуждантов" театральных премий, включая национальную "Золотую маску". В последней все никак не могут решить, можно ли сыграть лучшую роль в далеко не лучшем спектакле. И хоть до конца сезона еще далеко, пример Марии Ароновой доказывает, что, отрицая такую возможность, мы себя сильно обкрадываем.

 



  • На главную