Царская охота

 

Охота кормила и одевала наших далеких предков. Однако со временем для многих людей увлечение «ружейным промыслом» превратилось в способ активного отдыха, причем весьма элитарный. Такое хобби стало практически обязательным для высокопоставленных персон — как своеобразный «довесок» к прочим символам власти.

Первые лица России, вне зависимости от государственного строя и идеологии, тоже не отказывали себе в удовольствии провести время в охотничьих угодьях.

Под прицелом Его Величества

У представителей династии Романовых «охотничья забава» была в числе любимейших. Увлекались ею и последние русские самодержцы.

«В ночь с 5-го на 6-е октября прибыл в Беловежскую пущу Государь Император (Александр II ред.) в одном экипаже с Великим Герцогом Саксен-Веймарским…

Подробное перечисление зверей, убитых во время Высочайшей охоты, 6-го и 7-го октября 1860 г. в Беловежской пуще:

Его Императорским Величеством 4 зубра, 1 кабан, 2 лося, 1 лань, 5 коз, 5 волков, 4 лисицы…».

Пять иностранных принцев, участвовавших в том «увеселительном мероприятии», оказались менее добычливы, убив по 3 4 зверя. Через некоторое время в Беловеже появился памятник, воздвигнутый «В воспоминания охоты в Беловежской пуще в Высочайшем присутствии Государя Императора Александра II 6 и 7 октября 1860 года».

Преемник Александра «Освободителя» на троне Александр III был столь же страстным охотником. Одним из крупнейших политических событий 1884 г. стала встреча русского, австрийского и германского монархов в загородном дворце под Варшавой, в Скерневицах, на которой обсуждались вопросы продления «Союза трех императоров». Наш царь решил совместить при этом полезное с приятным. Вот записи из «Памятной книжки на 1884 год», которую вел тогда Его Величество:

«3 сентября. В 2 ч. приехал Император Австрийский, а в 4 ч. Император Германский. Погода чудная…

4 сентября. Утром занимался и был у меня князь Бисмарк, просидели около часу… Потом отправились на охоту в парк. Всего убили 30 ланей и оленей.

5 сентября. …В 1 ч. отправились на охоту в парк, на куропаток, зайцев и фазанов. Всего убили более 120 штук…»

Один из участников царской свиты Н. Малыхин в своем дневнике записал более подробно:

«4-го сентября. …Охота не могла начаться с утра, так как в этот же день был назначен военный парад. После завтрака охотничий кортеж тронулся из Скерневиц и ровно в 2 часа остановился у ворот зверинца. Государя Императора и Государыню Императрицу сопровождали великая княгиня Мария Павловна, великие князья Николай Николаевич, Владимир Александрович и Петр Николаевич, министр Императорского двора и генерал Черевин. При императоре Вильгельме состояли генерал-адъютанты князь Радзивилл и граф Лендорф; при императоре Франце Иосифе находился генерал-адьютант Мондль… Государь Император настоящим егерским выстрелом убил прекрасного рогача-даниэла, император Вильгельм с одного выстрела повалил также большого самца, а император Франц-Иосиф тремя меткими пулями положил трех великолепных рогачей…».

Для обеспечения подобных мероприятий существовало специальное ведомство Императорская охота, числившаяся в составе Министерства Императорского двора. С 1889 г. начальником ведомства стал светлейший князь Дмитрий Голицын. В его обязанности входили организация и проведение самой царской охоты, поддержание поголовья дичи при помощи питомников и зверинцев, приобретение зверей.

После каждой «промысловой вылазки» егеря собирали подстреленную дичь и раскладывали ее рядами на лужайке перед охотничьей резиденцией (порой туши оленей, кабанов, ланей даже обрамляли гирляндами из зелени). Царь с гостями приходил полюбоваться трофеями и тут же отдавал распоряжения, как их распределить между участниками охоты.

Последний российский император Николай II не отставал «по охотницкой части» от своих венценосных предшественников. Уже вскоре после коронации он написал из Царского Села своему брату Георгию Александровичу: «Раз в неделю я обязательно езжу на охоту под Гатчиной и, должен сказать, никогда прежде так не наслаждался этим, как теперь, когда, понятно, меньше времени…».

Среди участников охоты с Николаем II встречаются очень известные имена германский император Вильгельм II, президент Французской республики Лубэ, барон Маннергейм. В октябре 1903 г. государь отправился в Австрию, к своему «коллеге» Францу Иосифу, и там, в Мюрцштегском охотничьем замке два монарха после удачной облавы договорились о соглашении по вопросам, касающимся политической обстановки в «болевой точке» Европы на Балканах.

О масштабах царской охоты можно судить по тщательно составлявшимся спискам трофеев, добытых императором и его «соратниками». Вот, к примеру, таблица, в которой приведены «Сведения об охоте, произведенной с 27.10 по 20.11 1903 г. в дачах Скерневицких и Припилицких лесов»: «Его Императорское Величество: оленей 14, кабанов 5, русаков 374, фазанов 163, куропаток – 58. Великий Герцог Гессенский: оленей 2, кабанов 7, диких коз 1, русаков 209, фазанов 234, куропаток 60, вальдшнепов – 1. Генерал-адъютант барон Фредерикс: оленей 10, кабанов 4, русаков 548, лисиц 2, фазанов 72, куропаток 26, диких петухов – 2».

В таблице среди Великих князей, генералов, придворных чинов встречается и представительница слабого пола: оказывается Великая княгиня Мария Павловна была заядлой охотницей. А во время того «сафари» осенью 1903-го она добыла 5 кабанов, 90 русаков, 149 фазанов и 7 куропаток.

К слову сказать, с Николаем II не раз отправлялась на «ружейный промысел» и государыня Александра Федоровна.

Как Ленина за бандита приняли

Вожди Советской России отнюдь не считали охоту идеологически чуждым пережитком. Судя по сохранившимся документам, большинство из них хотя бы изредка баловались с ружьишком.

У Ленина пик увлечения охотой пришелся на период ссылки в Шушенское.

«Живу я здесь недурно, усиленно занимаюсь охотой, перезнакомился с местными охотниками и езжу с ними охотиться… (Из письма М. А. Ульяновой 25 мая 1897 г.)

«…Зайцев здесь я бил осенью порядком, на островах Енисея их масса, так что нам они быстро надоели. … Конечно, на тетеревов и куропаток охота интереснее, но только трудна она. … На куропаток нужна осенью собака, моя же Дженни либо молода еще, либо плоха. … Будущее лето надеюсь поохотиться побольше, — работы будет меньше, собака попривыкнет…» (Из письма Д. И. Ульянову 28 ноября 1898 г.)

Ильич выкраивал время для охотничьих подвигов даже в то время, когда он стал руководителем страны. В архиве нашлись документы, касающиеся одного малоизвестного эпизода из жизни Ленина: осенью 1920 г. он вместе с соратниками отправился поохотиться в Смоленскую губернию, и там едва не был… арестован.

Вот как в зашифрованной телеграмме, отправленной в ВЧК, описывал подробности данного инцидента член ВЦИК, обвинитель Верховного трибунала Н. Крыленко:

«30-го августа сего года я, возвращаясь совместно с тов. Лениным с охоты из района Глуховской волости Бельского уезда, был остановлен на станции Оленино Виндавской дороги… Березовским Уполномоченным Уездкомдезертир тов. Шмуклером, предъявившим мне телефонограмму за №315 и 316 от имени Уездвоенкома Бельского уезда Егорова с предписанием арестовать находящихся на станции членов ВЦИК, а также тов. Ленина и представить их немедленно в город Белый в Уездвоенком…».

Из дальнейших пояснений Н. Крыленко следует, что он растолковал местным уполномоченным лицам, насколько они не правы: ведь членов ВЦИК разрешено задерживать лишь по постановлению ВЦИК. А если военкому Егорову было нужно удостоверить личности прибывших в уезд, то он мог это сделать, не отдавая приказа об аресте. И вообще подобные распоряжения, «к кому бы они ни относились, являются проявлением сплошного самодурства». Далее всемогущий Крыленко предложил немедленно отправить проштрафившегося Волвоенкома в Москву «для допроса в качестве обвиняемого».

Что же выяснилось? В ходе беседы со следователем Верховного трибунала Василий Егоров дал такие показания:

«30 августа мне было сообщено в частной беседе с местным крестьянином, фамилии не помню, что в деревне Нестерово проживают лица, именующие себя членами ВЦИК во главе с Лениным. Причем на день эти лица выходят в лес, а на ночь приходят в деревню. Я … навел сейчас же справки в Парткоме и в Отделе Управления Исполкома. Там мне сообщили, что никаких сведений относительно приезда т. Ленина в Бельский уезд нет. … Предполагая, что под именами тов. Ленина и членов ВЦИК скрываются бандиты, я тогда же отправил две телефонограммы… Я приказывал в случае сопротивления при проверке документов у лиц, именовавших себя членами ВЦИК, таковых задержать и препроводить ко мне».

Расследование неприятного происшествия длилось полтора месяца, и в результате все тот же Н. Крыленко подписал «Заключение по делу гр. Егорова»:

«…принимая во внимание отзыв парткома о безупречном прошлом Егорова и нежелательность судебной огласки всего описанного инцидента,

1) дело о порядке уголовного преследования Егорова прекратить,

2) самого Егорова отстранить от должности за несоответствием,

3) дело о Егорове передать на распоряжение Президиума ВЧК … для заключения его под стражу на срок до 6-ти месяцев…».

Ружье для Сталина

Иосиф Виссарионович особым пристрастием к охоте не грешил. По крайней мере такой вывод можно сделать из официальных публикаций о жизни «вождя народов». Генсек предпочитал отдыхать не в охотничьих хозяйствах, а на кунцевской даче или на черноморском побережье. Однако изредка он все-таки занимался охотничьим промыслом.

В 1913-1916 гг. во время пребывания в глухом сибирском станке Курейка политический ссыльный Иосиф Джугашвили регулярно отправлялся на промысел добытая дичь помогала ему хоть как-то поправлять бедственное финансовое положение. Одна из жительниц Курейки А. Тарасеева позднее вспоминала: «Иосиф Виссарионович любил рыбачить и ходить на охоту. Пушнину сдавал купцам, а рыбу солил для себя». На вырученные от продажи деньги Сталин покупал керосин для лампы, хлеб и сахар.

Согласно требованиям местного надзирателя, осужденному «политику», уже совершившему до того несколько побегов из мест ссылки, не разрешалось пользоваться огнестрельным оружием. Поэтому будущему генсеку оставалось лишь добывать песцов при помощи ловушек-чирканов.

Однако выход из ситуации все-таки удалось найти. «Уж очень любил Сталин охотиться, а ружье-то и не разрешали ему, рассказывал впоследствии местный житель И. Салтыков. Мы пустились на хитрость. Унесем ружье в лес, повесим по договоренности на такой-то ствол дерева. Сталин в лес и ружье есть». Старожилы вспоминали, что Иосиф Виссарионович добывал на охоте зайцев, горностаев, птицу («Почему-то уж очень не любил стрелять в уток, все больше за куропатками охотился…»). Иногда брал с собой пса Тишку, которого ему подарили.

Все-таки увлечение Сталина ружейной охотой не обошлось без инцидентов. Вот воспоминания жительницы Курейки М. Давыдовой:

«Однажды Иосиф Виссарионович взял у моего брата ружье и хотел сходить на охоту… Жандарм Лалетин налетел на Иосифа Виссарионовича, обнажил шашку и хотел его обезоружить, поскольку брать ружье товарищу Сталину не разрешалось. Но товарищ Сталин не отдал ружья жандарму, а возвратил его брату. Помню, тогда жандарм порезал Иосифу Виссарионовичу руки шашкой…»

Последствия этой стычки оказались совершенно неожиданными. Сталин возмутился действиями надзирателя Лалетина и обратился к его начальству туруханскому приставу И. Кибирову с требованием прислать в Курейку другого жандарма. Пристав «пошел на поводу» и отправил на смену прежнему надзирателю нового М. Мерзлякова. Тот был куда более лоялен и даже передал Сталину во временное пользование однозарядную винтовку. С ней будущий «вождь и учитель» вместе с другими курейскими охотниками отправился однажды на медведя. Та охота завершилась большой удачей: из казенного «винтаря» удалось убить косолапого.

Другая охотничья эпопея Сталина относится ко времени его утверждения на вершине власти. В 1933 г. Иосиф Виссарионович отправился проводить очередной отпуск в компании с Буденным и Ворошиловым (прихватив с собой и детей сына Якова и дочку Светлану). По пути на черноморское побережье Кавказа высокопоставленные отпускники задержались, чтобы поохотиться в Сальских степях. (Самый большой «трофей» во время той охоты достался представителю ОГПУ на Северном Кавказе Е. Евдокимову, который обеспечивал быт и охрану первых лиц страны на охоте: за проявленное рвение чекист уже через несколько месяцев получил повышение стал секретарем Северо-Кавказского обкома).

Той осенью для Сталина и его спутников было организовано настоящее кавказское сафари. Организатором его стал Председатель Совнаркома и ЦИК Абхазии Н. Лакоба. А вот тогдашний 1-й секретарь ЦК ВКП(б) Грузии Л. Берия, который, казалось бы, непременно должен был стать участником этой «экспедиции», всю охоту просидел на сталинской даче: Лаврентий Павлович недолюбливал абхазского «хозяина».

Лакоба, а также некоторые другие участники и очевидцы событий оставили интересные воспоминания о той сталинской суперохоте. Рядом с генсеком всегда находились двое-трое телохранителей. У Холодной речки VIP-охотники добывали фазанов, тетеревов и перепелов, порой стреляя по птицам прямо из открытого сталинского «Роллс-Ройса» (из личных записей Н. Лакобы: «…За 3 дня добыли более трехсот птиц.»).

Поднявшись довольно высоко в горы, Сталин и компания промышляли серну, кавказского улара и бородатого козла. В лесах Бзыбской долины стреляли косуль, медведей, кабанов. Перед началом этой эпопеи Н. Лакоба отобрал из местных крестьян полтора десятка загонщиков. Во время охоты одного из мужчин сильно помял медведь, так что человек остался калекой на всю жизнь. Но об этом несчастье высоким гостям, конечно, не рассказали.

В меткости «великий вождь» уступал своим соратникам Ворошилову, Буденному, Лакобе. Однако те после каждого удачного выстрела хором твердили, что это попал именно товарищ Сталин.

Старший сын вождя Яков, которого оставили на все это время на сталинской даче, приспособился удовлетворять охотничий азарт весьма нестандартным способом: пользуясь полнейшей своей безнаказанностью, мальчик развлекался, стреляя из ружья по колхозным коровам. Подобные «шалости» вызывали у крестьян ропот, они жаловались даже Лакобе, но тот постарался, чтобы информация о проделках старшего сына до Иосифа Виссарионовича не дошла.

Добытую на охоте дичь привозили на дачу, и там опытные повара готовили из нее знатное угощение. Во время дальних вылазок охотники несколько раз устраивались на ночлег в полевых условиях: многочисленные помощники ставили для них шатры и палатки, разводили костер, жарили на веретелах свежее мясо, откупоривали припасенные в изобилии бутылки вина.

То кавказское приключение осени 1933 г. стало, видимо, последней охотой Сталина. В оставшиеся 20 лет жизни «хозяин», очевидно, охладел к этой форме проведения досуга.

Завидовские «снайперы»

У советских вождей послесталинской эпохи охота была в фаворе. И Хрущев, и Брежнев значительную часть своего свободного времени проводили в специальном охотничьем заповеднике «Завидово».

Этот закрытый для посторонних природный оазис появился в Подмосковье летом 1929 г. Тогда по настоятельным просьбам наркома обороны Ворошилова из Кремля было дано распоряжение Московскому окружному земельному отделу передать Военно-охотничьему обществу 13 тыс. гектаров заповедных земель в районе поселка Козлово. Долгие годы строительство объектов в «Завидово», их обслуживание, содержание и разведение зверей финансировалось из бюджета военного ведомства. Для охраны заповедника были привлечены сотрудники 9-го Главного управления КГБ и выделен спецбатальон бригады охраны Минобороны.

Сам Сталин «Завидово», судя по всему, так и не посетил. А вот его младший сын Василий был здесь завсегдатаем. Советский «принц» не только с удовольствием охотился, но и устраивал в охотничьих домиках со своими соратниками грандиозные кутежи. Доклады о них ложились на стол «самому». В итоге терпение вождя лопнуло, и летом 1951 г. по его настоянию Совмин издал постановление о ликвидации элитного охотничьего хозяйства. На «рассекреченной» территории началось варварское истребление прикормленной дичи. В считанные месяцы поголовье лосей в окрестных лесах сократилось на 40%, вдвое меньше стало красавцев-глухарей.

Восстановлено «Завидово» было лишь два года спустя, уже после смерти генералиссимуса, когда к власти пришел Никита Хрущев. При нем выезды на ружейный промысел стали едва ли не «обязаловкой» для всех наших партийных лидеров. Поездки в «Завидово» включались и в программу визитов в СССР крупных зарубежных государственных деятелей. Зачастую именно там, на природе, без протокола, во время обильных застолий в охотничьих домиках, происходило обсуждение важных международных проблем, и даже заключались судьбоносные соглашения.

Один из очень важных гостей, югославский лидер Иосип Броз Тито, побывал в элитном охотничьем хозяйстве в декабре 1962 г. Сам маршал говорил, что приехал в Советский Союз на отдых, но зарубежных знатоков международной политики было трудно обвести вокруг пальца. «Зимнюю Москву едва ли можно назвать идеальным местом для отдыха. Это слово, конечно, просто удачная формулировка, которая создает вокруг визита югославского президента атмосферу неофициальности. Подобная иносказательность вообще характерна для советско-югославских отношений…» с издевкой писала американская «Вашингтон Пост». Политика политикой, но и поохотились тогда на славу. Фотографы увековечили завидовских «снайперов» Тито, Хрущева, Косыгина, Микояна, Громыко возле многочисленных туш убитых ими лосей и кабанов.

На экзотическое для себя зимнее сафари приезжал и кубинский лидер Фидель Кастро. Судя по сохранившимся в архивах кадрам кинохроники и фотографиям, молодой тогда еще политик с «Острова Свободы» и его советские опекуны отнюдь не придерживались дипломатического протокола. «Первые лица» активно валяли друг друга в сугробах, играли в снежки, а Никита Сергеевич и вовсе схватил меховую шапку Кастро, напихал ее полнехоньку снега и потом с хохотом нахлобучил на голову Фиделю! В другой раз, отдыхая от охотничьих подвигов, крепкий парень Фидель впрягся в санки и лихо прокатил нескольких своих соратников по поляне. (И в этом случае западная печать откровенно ехидничала по поводу поездки кубинского команданте в Россию: «Возможно, что премьер Кастро потратит на переговоры о торговле и политике в Кремле больше времени, чем на охоту в лесах Советского Союза, так как в экономической охоте он добивается удивительных успехов…» (газета «Нью-Йорк Таймс»).

По злой иронии судьбы, столь любимое Хрущевым «Завидово» осенью 1964 г. оказалось местом конспиративных встреч первых лиц государства, затеявших переворот. За несколько дней до октябрьского пленума ЦК КПСС член Президиума ЦК, председатель Совмина РСФСР Геннадий Воронов получил лично от Леонида Брежнева приглашение съездить в «Завидово» поохотиться. Позднее он вспоминал:

«После охоты застолье было против обыкновения кратким. Когда засобирались домой, Андропов предложил мне ехать в Москву в одной машине вместе с ним и Брежневым. Едва вырулили на трассу, Андропов поднял стекло, отделявшее в салоне заднее сидение от шофера с охранником, и сообщил мне о готовящемся свержении Хрущева… Брежнев вставлял в разговор только реплики. Нацепив на нос очки, всю дорогу он шелестел листами со списком членов ЦК: против одних фамилий ставил плюсы, против других минусы, подсчитывал, перечеркивал значки, минусы менял на плюсы и бормотал: «Будет, баланс будет беспроигрышный». Андропов добавил: «Если Хрущев заартачится, мы покажем ему документы об арестах в 1935 1937 годах, где есть его подписи…».

«Дорогой Леонид Ильич» охотой баловался еще более увлеченно. Случалось, что в конце рабочего дня Брежнев срывался экспромтом из Кремля прямо в «Завидово». В качестве гостей генсека в этом заповедном хозяйстве побывали многие западные лидеры.

Одно из самых интересных «политических сафари» произошло в мае 1973 г. когда Брежнев привез на охоту Госсекретаря США Генри Киссинджера. О некоторых подробностях той встречи двух знаменитых политиков вспоминал посол в США А. Добрынин:

«В начале мая Киссинджер вылетел в Москву… Переговоры проходили в подмосковном охотничьем хозяйстве в Завидове, куда Брежнев любил приезжать на охоту. Значительная часть времени ушла на обсуждение проекта Соглашения о предотвращении ядерной войны. Брежнев придавал этому документу особое значение… Когда в Завидове был выработан документ с проектом вышеуказанного соглашения, Киссинджеру предложили как бы парафировать согласованный текст. Он уклонился, сказав, что у него нет таких полномочий, но выразил уверенность, что президент Никсон полностью одобрит его. Брежнев дал волю своим эмоциям (отчасти наигранным), заявив, что он не для того потратил целых два дня, чтобы все это закончилось никого не обязывающим разговором. Спор разрешился тем, что Брежнев настоял на получении от Киссинджера «расписки» на простом листе бумаги о готовности правительства США подписать такое соглашение».

Конечно, помимо столь серьезных разговоров американского гостя увеселяли и настоящей русской охотой, и настоящим русским застольем. Причем по поводу алкогольного меню, предложенного тогда в «Завидово», участники этой встречи впоследствии давали совершенно противоречивую информацию: личный переводчик Брежнева В. Суходрев в своих мемуарах упоминает, что гостей потчевали русской водкой, а вот сам Киссинджер категорически утверждал, что наливали только пиво.

Во время регулярных поездок Брежнева на охоту в «Завидово» случались и нештатные ситуации. Однажды генсек едва не угодил в аварию. Как это часто случалось, лишь только выехали за пределы Москвы, Леонид Ильич сам занял место за рулем мощного лимузина «Ниссан-Президент», подаренного премьер-министром Японии, и погнал по пустынному шоссе (движение по Ленинградке на время проезда «высочайшего» кортежа, естественно, перекрывали). Скорость перевалила далеко за 100 км/час, когда у машины вдруг лопнуло переднее колесо. «Ниссан» стало бросать от одной обочины к другой. Охранник, сидевший в машине, орал: «Выворачивай, выворачивай!», а Брежнев вцепился в руль и только хрипел в ответ: «Ничего, прорвемся!» И, действительно, сумел справиться с автомобилем.

По крайней мере один раз Леониду Ильичу пришлось в экстренном порядке бросить все завидовские развлечения и поспешить назад в столицу. Это случилось 8 января 1977 г. когда «главному охотнику страны» сообщили, что в Москве произошло сразу несколько диверсий бомбы взорвались в вагоне метро, в магазине и на улице неподалеку от Кремля. Так уж получилось, что террористы своей вылазкой наверняка спасли тогда от смерти нескольких четвероногих обитателей охотничьего заповедника.

Все, кто стоял у руля государства в последующие годы, включая первого и последнего президента Советского Союза Михаила Горбачева, в особой любви к охоте замечены не были. Да и руководители Российской Федерации предпочитали ей менее кровожадные развлечения, как-то большой теннис и горнолыжный спорт. Но это вовсе не означает, что золотая связка власти и охоты разорвалась навсегда. Скорее всего – это временно.

Александр ДОБРОВОЛЬСКИЙ

(При подготовке материала были использованы документы и фотографии, предоставленные Государственным архивом Российской Федерации и сотрудниками Выставочного зала федеральных архива. Все кадры с Л. Брежневым сделаны его личным фотографом Владимиром Мусаэльяном).

 



  • На главную